12 декабря 2019, четверг, 04:15
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.Дзен

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

09 ноября 2017, 09:28

2017-й: Призрак революции

Статья историка культуры и филолога, шеф-редактора журнала «Неприкосновенный запас» Ильи Калинина представляет собой значительно расширенный вариант материала, опубликованного в 111 номере журнала «НЗ» (№ 1. 2017): «2017: Призрак революции» (рdf. версию этой публикации см. здесь). Революции 1917 года и тому, как на протяжении последующих ста лет формировалась память о ней, посвящены также два последних номера «НЗ» за этот год (№ 115-116), которые появятся в ближайшее время.

Пожалуй, ничто так скандально не обнажает иронию истории, как сам факт революционного юбилея. Революция претендует на разрыв исторического движения, на качественное преображение мира, которое привело бы к совпадению должного и существующего. Парадная логика юбилея, напротив, состоит в том, чтобы подчеркнуть единство и количественное воспроизводство времени, за ней стоит стремление приручить историю с помощью хронологии. Юбилей революции означает торжество порядка над спонтанностью, реванш со стороны государства, которое обретает ретроспективную власть над тем, что ставит под вопрос любую государственность. Юбилейное торжество рутинизирует историческое событие революции, превращает его в тщательно разыгрываемый спектакль, канализирует ее творчески разрушительную энергию в социальные, политические, культурные ритуалы, стабилизирующие существующий порядок вещей.

Юбилей революции почти всегда контрреволюционен (само стремление еще раз пережить революционный опыт вначале находит воплощение в магической мистерии воспроизводства революционных событий1, затем сюжетно объективируется в мифе, после чего это стремление переходит в стадию все более формализуемого обряда). Миф обречен на свое жанровое «вырождение» в сказку2, даже если это миф об основании, рассказывающий об историческом начале того или иного сообщества. Модерное общество лишь ускоряет эту тенденцию, заменяя магическую реальность архаического ритуала символической политикой и мемориальной практикой. «Юбилейная деградация» изначального события происходит даже тогда, когда речь идет о государстве, идеологически наследующем революции3. Тем большая двусмысленность возникает в том случае, если юбилей революции вынуждено отмечать государство, которое занимает двойственное положение по отношению к советскому прошлому, этой революцией порожденному4.

Историю советских и постсоветских юбилеев революции можно схематично представить как кардиологическую кривую, фиксирующую постепенное замирание революционного сердцебиения. Первый десятилетний юбилей дал революции ее визуальный образ, срежиссированный Сергеем Эйзенштейном в сцене штурма Зимнего дворца: чем дальше, тем больше она будет восприниматься как кадры документальной кинохроники. 1937 год отметил второе десятилетие революции, введя в действие сталинскую концепцию «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма», позволившую обосновать необходимость Большого Террора. Юбилеи, пришедшиеся на 1947-й и 1957 годы, отмечались не столь широко, во многом растворившись в актуальной на тот момент повестке: послевоенного восстановления советской экономики и процессов десталинизации. Пятидесятая годовщина Октября совпала с финальным годом «оттепели» и, пожалуй, была последней, когда большая часть советского общества была готова инвестировать в революционную традицию свой исторический оптимизм. Через девять месяцев советские танки покончили как с Пражской весной, так и с этим историческим оптимизмом, видевшем в социализме живое творческое начало. В течение последующих двадцати лет все больше ритуализировалась не только память о революции, но и сама готовность людей отождествлять окружающую их социокультурную реальность с последствиями когда-то свершившейся революции. Парадоксальным -- если не сказать, трагикомическим -- образом последний советский юбилей октябрьской революции (1987) оказался событием, в котором встретились две тенденции, противоположные по своему политическому вектору, но совпадающие по фундаментальному историческому смыслу. Реформирующееся государство попыталось воспользоваться юбилеем, чтобы продемонстрировать свою преемственность по отношению к революционному началу. При этом инициированный официальной политикой перестройки мощный социальный подъем одновременно был и воспроизводством революционной ситуации, и отрицанием конкретного идеологического содержания, устойчиво ассоциировавшегося с наследием Октября 1917-го5.

Руководство постсоветской России должно было заново выстраивать свои отношения с революционным прошлым, стремясь отмежеваться от него, представив в качестве чужого. Для значительной части населения, -- страдавшего от катастрофического экономического положения и общего упадка государственных институтов социальной поддержки, в которых они видели последствия ельцинских реформ, -- революция оказывалась консолидирующим символом протестной мобилизации. В свою очередь коммеморативные стратегии государства состояли в дискредитации революции (как предательства национальных интересов, как исторической ошибки, направившей Россию по ложному пути, как прерывания «нормального» процесса либеральной демократизации, как концентрации бессмысленного насилия), а также нейтрализации ее присутствия в общественном пространстве и публичном дискурсе. С 1996 года указом президента Бориса Ельцина официальное название государственного праздника «Годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции» «в целях единения и консолидации российского общества» было изменено; теперь этот день стал отмечаться как День согласия и примирения6. Однако президентские выборы 1996 года показали, что, несмотря на агрессивную пропаганду, связывающую советское прошлое с «красно-коричневой угрозой» российскому настоящему и будущему, значительная доля общества поддерживает союз коммунистических и национал-патриотических сил, продолжающих обращаться к прежнему символическому ресурсу. В этих условиях российская власть стала работать с отдельными фрагментами исторического нарратива о революции и последующей советской истории более тонко и аккуратно

Начиная с 2005 года 7 ноября перестал быть выходным, вместо него обществу был предложен новый патриотический праздник -- День народного единства, который стал отмечаться 4 ноября, отсылая к событиям начала XVII века, предшествовавшим воцарению династии Романовых. Как было сказано в пояснительной записке к законопроекту, завершение Смуты и восстановление российской государственности стало возможным только благодаря тому, что русское ополчение, «освободило Москву от польских интервентов и продемонстрировало образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе». Характерная интерпретация этих событий предъявляла также и образцовую историческую модель, демонстрирующую прямую связь между внутренним социальным конфликтом, иностранной интервенцией и утратой суверенитета, справиться с которыми можно только через обретение национально-патриотического единства, венчаемое фигурой национального лидера.

 

Новый принцип политического маневрирования состоял в цепочке семантических сдвигов, меняющих акценты, заменяющих смыслы и подменяющих даты: стратегия отмены смягчилась и была превращена в тактику переименований и переносов. Если в 1996-м прежняя дата наделялась противоположным смыслом (национальное примирение вместо классовой борьбы, попытка заменить прежнее чествование революционного триумфа посттравматической работой траура)7, то в 2005-м хронологический перенос уже апеллировал к событиям, которые не имели к октябрьской революции уже не только прямого, но и противоположного отношения (на место идеи народного примирения, акцентировавшей внутренний трагизм революции, пришла идея народного единства, выводящая на передний план победу над внешними врагами).

Однако ассоциативно переход к Дню народного единства все же был подготовлен прежним переименованием: Днем согласия и примирения. Так в два шага, «не отменяя» праздника революции, его превратили в праздник национально-патриотического учреждения государственности (во главе которой находилась та самая династия, которая была свергнута в 1917-м), а три дня, отделяющие новый праздник от прежнего, позволили направить в обратном порядке трехсотлетнюю историю дома Романовых (если 7 ноября означало конец династии Романовых, то 4 ноября отсылает к ее воцарению).

100-летний юбилей революции, на пороге которого стоит в этом году Россия, представляет для ее руководства определенную проблему. С одной стороны, помимо магии чисел, в нынешней России ничто даже не напоминает о тех условиях, которые сделали возможными февральскую и октябрьскую революции 1917-го. С другой, российская власть боится самой перспективы революции, борьба с революционной угрозой является не только дискурсивным, но и онтологическим ядром путинской политики. Так что внутренняя тревога, заставляющая власть проявлять предъюбилейную активность и задавать доминирующую рамку общественного восприятия революции, резонирует не с самим историческим событием, имевшим место в 1917 году. Она связана со спецификой исторического воображения, лежащего в основании нынешнего государственного патриотизма, и укоренена в историческом бессознательном политической элиты, вынужденной высказываться о событии, о котором она предпочла бы забыть. Призрак революции оказывается значительно более молодым и опасным, нежели сама столетняя революция. Официальная идеологическая рамка отмечаемого юбилея предназначена как раз для того, чтобы встать на пути этого призрака, не дать ему стать частью возможного исторического горизонта, определяющего линии политического размежевания, -- или хотя бы частью необходимой общественной исторической рефлексии.

Призрак коммунизма, тревожащий мир с 1848 года («Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса), в этом году отмечает сто лет со дня своего превращения в реальный ориентир социальной трансформации и государственного строительства. Однако трудно себе представить что-либо более далекое от коммунистических идей и социалистических ценностей, чем современное российское государство, которому удалось их дискредитировать дважды: на уровне формального отказа от строительства социализма и на уровне содержательного извращения его отдельных элементов, фрагментарная апроприация которых позволяет видеть в путинской России наследницу советского государства. В первом случае социализм дезавуируется как неэффективная экономическая модель, во втором его дискредитация носит более глубокий и наглядный характер, заставляя отождествлять социализм исключительно с авторитаризмом, коррупцией, всесилием бюрократии и лживостью элит, которые можно наблюдать в современной России, руководство которой балансирует между политическим отрицанием социалистического режима и символическим присвоением советского прошлого. В действительности же постсоветский характер российского государства определяется прежде всего унаследованной от советского прошлого технологической, экономической и отчасти административной инфраструктурой, чья анахроничность становится все более угрожающей. В то же время выстраиваемый российской властью национально-патриотический консенсус отличается от ценностных императивов, характерных для любого из периодов советской истории, - прежде всего тем, что в принципе не имеет какого-либо обращенного в будущее стратегического горизонта (вроде идеи мировой революции в 1920-е, лидерства в антифашистском движении и стремления к глобальной культурной гегемонии в 1930-е, создания социалистического блока в 1940-1950-е или борьбы за геополитическое превосходство и идеологическое доминирование в Третьем мире в 1960-1970-е годы) и не предполагает каких-либо форм социальной мобилизации (в которых - несмотря на постепенное скатывание позднесоветского общества в деполитизированный консюмеризм - постоянно нуждалось социалистическое государство, до самого своего конца инициировавшее ударные стройки века и различные идеологические кампании, пытавшиеся возродить угасающий энтузиазм8).

Сверхзадача формируемой Кремлем патриотической гегемонии состоит в том, чтобы скрыть от общества, да и от самого себя, тот факт, что повседневный этос, характерный для подавляющего большинства сторон российской жизни (причем на всех уровнях социальной пирамиды) вполне точно соответствует обыденной аксиологии глобализированного мира, официально ассоциируемого в России с негативным образом Запада. Радости потребления, конкуренция за жизненные блага, индивидуализм пользуются значительно большим социальным спросом, чем православная вера, жертвенная любовь к Отечеству или коллективное чувство национального единства. Поэтому мифологизация прошлого и конструирование героической исторической традиции становятся едва ли не единственным способом заполнить внутреннюю пустоту национальной патриотической идеи -- в том виде, в котором ее пытается навязать обществу российское государство. Сознательно конструируемое прошлое должно стать той реальностью, отождествляясь с которой, российские граждане призваны обретать основания для культурной идентификации, радикально отличающей их от западного Другого. Пустота этой идеи связана как с отсутствием какого-либо видения будущего, так и с отсутствием готовности передать нации право самостоятельно трудиться на пользу государства, то есть реализовывать себя в качестве гражданского общества здесь и сейчас. Но в еще большей степени пустота современной российской национально-патриотической идеи состоит в том, что она не предполагает осуществления даже своей непосредственной цели – национально-патриотической мобилизации, которой путинский режим боится не меньше, чем любого другого социального подъема, способного выйти из-под контроля государства. Так что смысл этого патриотизма состоит именно в том, чтобы ничего не делать, ограничиваясь исключительно символическими жестами. Его идеальный субъект должен любить Россию и не любить Америку, преклоняться перед проявлениями силы и презирать слабость, гордиться своими отцами и дедами и не помнить об их ошибках или преступлениях, носить георгиевскую ленточку и 9 мая смотреть по телевизору военный парад, - причем делать все это, не вставая с дивана.

Вызов, провоцируемый юбилеем революции, заключается в необходимости растворить революционный смысл самого события в историческом нарративе, отрицающем революцию как таковую. Двусмысленность предстоящего юбилея состоит в том, чтобы одновременно и признать «Великую российскую революцию 1917--1921 гг.»9 как важную часть русской истории, и редуцировать ее значение к временному разрушению российской государственности, социальному расколу и слому национальной культурной традиции, которые затем пришлось восстанавливать.

Внутреннюю логику официального исторического нарратива о советском периоде можно реконструировать следующим образом. Революция и гражданская война поставили Россию на грань существования и привели к утрате значительной части территорий. Затем большевикам и Сталину удалось восстановить сильную российскую государственность, так что границы СССР практически совпали с границами Российской империи (этот факт, а также победа в Великой Отечественной войне позволяют этому генеральному нарративу хотя бы отчасти «реабилитировать» тех, кто несет ответственность за революцию 1917-го и кризис государственности). Эпоха позднего социализма, которая для значительной части российского общества выступает основным объектом ностальгического самоотождествления, предстает как период наивысшего социального единства, когда все возможные мотивы общественного напряжения (от экономических до этнических) были минимальны. Теперь наступило время для возрождения того, что предъявляется в качестве органической национальной традиции, основное послание которой -- единство, непрерывность и преемственность тысячелетней истории российской государственности и русской нации. Вне этого общего контекста невозможно понять, что означает необходимость сформулировать официальное отношение к революции, стоящая перед российской властью.

Центральным посланием торжественных мероприятий должна стать идея примирения10, а ответственность за их подготовку возложена на Российское историческое общество (общественную организацию, которую возглавляет Сергей Нарышкин, долгое время руководивший Государственной Думой, а с октября 2016 года ставший директором Службы внешней разведки), которому должно помогать Министерство культуры. Однако сама идея превратить юбилей революции в повод для всенародного примирения «между потомками белых и красных» логично вытекает из той политики, которая проводится Россией начиная с 2004-2005 годов. Поворотными точками в ее формировании стали «оранжевая революция» в Киеве (2004) и подготовка к празднованию 50-летней годовщины Победы в Великой Отечественной войне (2005). Именно с этого момента и начала складываться идеологическая констелляция, в которой нарастающая конфронтация с Западом (обозначенная Путиным в его Мюнхенской речи, 2007) стала сопровождаться все большими инвестициями в глорифицируемое прошлое русской истории и все большей демонизацией самой идеи революции как одной из возможных форм исторического движения. Пространственное социокультурное замыкание на себе структурно требует компенсации в обретенном времени традиции, отменяющем историческое движение как таковое: движение может быть оправдано только в том случае, если оно определяет себя как движение назад, в противоход глобализирующейся современности, к национальной органике общины, к повышенной чувствительности по отношению к политическому суверенитету государства. Поэтому за пределами самой России путинский режим может поддерживать «консервативных революционеров», борющихся со своими правительствами, «выполняющими волю Вашингтона», и элитами, «продавшими национальные интересы транснациональному капиталу». Однако внутри страны перспектива консервативной революции наделена не большей легитимностью, чем перспектива революции как таковой, тем более, что на уровне официальной риторики путинская элита, - отрезанная от мировых финансовых рынков и вынужденная умножать свои капиталы, опираясь на государственный бюджет и национальные богатства, - уже частично перехватила традиционную повестку консервативных революционеров.

Свое отрицательное отношение к революции Владимир Путин высказывал неоднократно11. В очередной раз он выразил его во время своего последнего Послания Федеральному собранию (1 декабря 2016 года):

 

«Уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, укрепления общественного, политического, гражданского согласия. Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки»12.

 

Понятно, что речь здесь идет именно о революции и гражданской войне. Понятно, что эти события носили трагический характер. Понятно, что расколотое кровавым гражданским противостоянием общество нуждается в примирении. Не понятно лишь то, почему сейчас, через сто лет после этих событий, российское общество нуждается в примирении «потомков белых и красных». Так Пакт Монклоа, или Пакт о запрете на политическую инструментализацию, был принят в Испании в 1977 году через два года после смерти диктатора Франко, то есть в самом начале демократического транзита, когда забвение социального раскола и преступлений прошлых лет казалось необходимым для оформления легитимного и конкурентного политического пространства. Однако начиная с 1990-х годов в Испании разворачивается все более активное общественное движение, добивающееся иного отношения к историческому прошлому. Так что, несмотря на аргументы консервативных сил, требующих «не бередить старых ран», революция, гражданская война и последующие репрессии франкистского режима становятся актуальными темами публичной дискуссии, накладывая свой отпечаток и на политический процесс13. В случае же современной России мы имеем обратную ситуацию, когда «пакт о забвении» становится все более настойчивым требованием, блокирующим какую-либо социально значимую рефлексию о месте революции (или о сталинских репрессиях, или о не совпадающих с официальным героическим нарративом фактах и событиях Второй мировой войны) в истории XX века. «Терапевтическое забвение», установка на молчание о травматическом прошлом имеют давнюю традицию, прослеживаемую со времен окончания Пелопонесской войны14. Однако эта практика продуктивна и целесообразна в отношении недавних событий15. В нашем же случае речь идет об обратной тенденции: чем дальше уходит живая коммуникативная память, которая могла бы действительно стать основанием для гражданского конфликта, тем настойчивее государственная мемориальная политика апеллирует к перспективе такого конфликта, чтобы свернуть дискуссию о прошлом, монополизировав его в качестве ресурса выстраиваемой патриотической гегемонии16.

Путинский призыв к юбилейному примирению слышен и в выступлениях других первых лиц. Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко считает, что дискуссия об этом историческом опыте должна быть «направлена не на раздор и конфронтацию, а на примирение» тех, кто имеет о революции разные точки зрения17. Без понимания того внутреннего резонанса, в который входит революция 1917 года с «бархатными революциями» 1989-го, разрушившими советский блок, с распадом СССР (о котором как о трагическом событии, исторически связанном с революцией, Путин говорил еще в 1991-м), с недавними «цветными революциями», произошедшими на постсоветском пространстве, и наконец украинским Майданом 2013-2014 годов, ускользает реальный смысл этих навязчивых призывов к юбилейному «примирению». За ними стоит желание не просто утвердить единую историческую оценку конкретной революции, но и скомпрометировать любую оппозиционную активность, синонимизируемую с разрушительным образом революции. Министр культуры Владимир Мединский еще отчетливее указывает на современный контекст, стоящий за официальным взглядом на революцию, когда призывает к «осознанию трагизма общественного раскола» и подчеркивает «ошибочность ставки на помощь зарубежных “союзников” во внутриполитической борьбе»18. Не нужно обладать особенно развитыми аналитическими способностями, чтобы обнаружить в этих утверждениях их непосредственный предмет и прямых адресатов. Актуальность исторических параллелей вполне откровенно обнажает и советник председателя Государственной Думы, политолог Алексей Чадаев. Делясь с журналистами своими мыслями о том, какие торжественные мероприятия могли бы исходить от парламента, он заранее предвидит сложности с упоминанием о событиях февральской революции, покончившей с самодержавием, поскольку «роль Думы в феврале 1917 года, которая подталкивала царя к отречению, вряд ли понравится нынешнему созыву»19.

Нетрудно понять, что речь в Послании президента и выступлениях других представителей власти идет о каком-то ином «примирении и укреплении общественного, политического, гражданского согласия», для которого обращение к прошлому является лишь предлогом. Тревожащие российскую власть баррикады не имеют никакого отношения к революции 1917 года. Обращение к памяти предков и «урокам истории» необходимо лишь для того, чтобы зацементировать социальные расколы, угрожающие власти в данный момент и не имеющие никакого отношения к былым «трагедиям, коснувшимся практически каждой семьи». Государство стремится присвоить трагический опыт революции, извлекая из него максимально контрреволюционный эффект. Юбилей революции должен сработать как срежиссированный государством ритуальный механизм, благодаря которому революция, сто лет назад свергнувшая монархию, а затем и буржуазное правительство, теперь должна послужить укреплению власти нового национального лидера и созданного им режима. Общее прошлое используется как экран исторического воображения, на который транслируются страхи тех, кто находится у власти в данный момент. Перспектива политической мобилизации, которая могла бы поставить под вопрос положение нынешней власти, описывается в терминах угрозы гражданского конфликта; представления о гражданском конфликте должны вызывать в памяти образы насилия, ассоциируемые с 1917--1921 годами. Цель символической политики российского государства состоит в том, чтобы постоянно поддерживать социальную воспроизводимость этой одновременно логической и аффективной цепочки. Предполагается, что общество, вглядевшись в этот преображенный страхами элиты экран, должно сплотиться, чтобы подобное прошлое никогда не повторилось. Тех же, кто пытается увидеть в прошлом своей страны что-то иное, кроме исторического урока государственного патриотизма и лояльности действующей власти, обвиняют в попытках политизации прошлого, за которыми стоят личный эгоизм или предательство интересов страны. Таким образом, государственная политизация прошлого разворачивается через декларативно объявленную войну с попытками альтернативного прочтения, которые квалифицируются как «попытки его политизации» (впрочем, по той же логике разворачивается и борьба российского государства с коррупцией).

Чем больше «цветных революций» происходило в соседних с Россией государствах, тем более одержимой становилась контрреволюционная реакция российской элиты20. Революция превратилась в настоящего демона, поселившегося в политическом бессознательном путинского режима. Любая протестная мобилизация общества мгновенно выпускает этого демона наружу. Обсессивная острота восприятия российской политической элитой «цветных революций» связана не столько с самими этими событиями в отдельных постсоветских республиках, сколько с собственной травмой рождения, уходящей в историю перестройки, распада СССР, ослабления российского государства в 1990-е и последующего выстраивания вертикали власти21. Страх перед перспективой новой социальной мобилизации был характерен уже и для елицинской элиты, но путинская когорта сделала своей главной политической задачей блокировать саму возможность ее повторения. Именно поэтому любые всплески социальной активности в соседних постсоветских государствах выступают в качестве событий, запускающих процесс возвращения изначальной травмы, структурирующей бессознательные мотивы новой российской элиты (и части российского общества). Травматическим горизонтом этого страха является Перестройка, по отношению к которой нынешняя элита занимает неизбежно двойственное отношение. С одной стороны, перестройка как процесс, приведшей к дестабилизации и распаду государства, радикально не вписывается в базовый патриотический этос стабильности и порядка, декларируемый российской элитой. С другой, само ее рождение без остатка вписано в Перестройку и последующие за ней события. Эта неизбежная двойственность приводит к тревожной нехватке собственной легитимности, парадокс которой заключается в том, что дискурсивно она выстраивается на отрицании собственных оснований, стирании связи между отрицаемым историческим периодом и теми, кто, отрицая его, ему органически наследуют.

Нынешние государственники пришли к власти благодаря распаду одного и коррозии внутри другого государства. Именно Перестройка вынесла наверх тех, кто сейчас находится у власти. Они не стояли у ее истоков, не были ее основными агентами на рубеже 1980--1990-х, но именно они активно и успешно воспользовались ее результатами в 1990-е, чтобы в конце того десятилетия оказаться в высших эшелонах власти. Если бы не Перестройка, то представители нынешней элиты: 1) начав свою карьеру еще в советских, партийных и академических структурах, совершали бы свой путь наверх значительно дольше; 2) наиболее значимая ее часть, которая начинала свою карьеру в силовых ведомствах, никогда не заняла бы господствующих политических высот (это не соответствовало прежним принципам формирования высшей политической элиты; фигура Андропова представляет собой исключение); 3) и самое важное: в прежней ситуации, даже оказавшись у власти, они не смогли бы конвертировать свой политический капитал в финансовый, сконцентрировав в одних руках и власть и собственность. Более того, именно благодаря постперестроечным (постреволюционным) трансформациям политических институтов и ослаблению государственных структур, общей анимии власти и аномии общества, силовики и оказались востребованы в качестве основного ресурса рекрутирования в аппарат государственной власти22. Однако, приход к власти нынешней элиты, -- ставший незапланированным эффектом революционных перемен, -- мог быть закреплен только через бонапартистскую реакцию, объявившую о прекращении любого рода революций и стремящуюся заблокировать любое массовое социальное движение. Поэтому любая оппозиция режиму стала определяться как стремление к революции, а силы, стремящиеся к революции, обозначаются как национальные предатели и внутренние враги, ставшие проводниками враждебной политики Запада. И кажется, существующая система не может выйти за рамки этих, ею же сконструированных, представлений, даже тогда, когда это контрпродуктивно для нее самой.

Стремление прочитывать революцию сквозь конспирологическую оптику имеет давнюю традицию. Так было и в 1917 году, когда Ленина и большевиков обвиняли в том, что они являются агентами немецкой разведки23 (характерно, что эти обвинения исходили от Временного правительства, то есть от тех, кого монархисты также обвиняли в том, что за свержением царя стояли интересы Великобритании и США). Та же конспирологическая логика применяется и сейчас, когда любым оппонентам или критикам режима вменяется, что они являются агентами Запада, стремящегося разрушить целостность России или как минимум подорвать ее влияние на постсоветском пространстве. Поэтому в любой протестной активности власти мерещится демон грядущей революции, которому противопоставляются все возможные практики медийного, идеологического, политического и судебного экзорцизма. Именно такой экзорцистской риторикой изгнания инспированных Западом демонов революции была пронизана борьба режима с протестным движением 2011--2012 годов24. Трагикомичность ситуации состояла в том, что у подавляющего большинства участников и сторонников недавнего протестного движения восприятие революции носило столь же негативный характер (это был буржуазный городской слой, совершенно не заинтересованный в каких-либо радикальных социальных преобразованиях, ставящих под сомнение свободный рынок, капиталистический характер экономики, частную собственность или стабильность российской государственности). Однако существующий в обществе антиреволюционный консенсус -- при том, что генеалогия стоящих за ним представлений у разных групп населения носит различный характер25, -- делает борьбу с якобы существующей революционной угрозой удобным и эффективным инструментом политической борьбы с оппонентами и мобилизации общества в поддержку режима.

 

 

***

Если свержение монархии и крах российской империи представляют собой события, несовместимые с идеологией государственного патриотизма, то столетие возрождения московского патриаршества, которое также выпадает на 2017 год, является намного более удобным и уместным поводом для юбилейных торжеств. Поэтому на официальном уровне столетие социалистической революции постараются, насколько это возможно, оттенить столетием церковной автономии, ликвидированной при Петре I (1721). Так что залп крейсера «Аврора», давший сигнал к началу вооруженного восстания 25 октября 1917 года, будет заглушен колокольным звоном Исаакиевского собора, который собираются передать в руки Русской православной церкви, несмотря на протесты петербургской культурной общественности.

Но, пожалуй, главный мост, соединяющий прошлое с настоящим, будет построен, как и полагается, в Крыму, где 4 ноября (то есть опять же не в день революционного юбилея, а в День народного единства) этого года планировалось  открыть памятник примирению26. В буквальном смысле он отсылает к событиям осени 1920-го: именно Крым стал местом поражения белого движения и последующей эмиграции его сторонников. Но на более глубоком уровне идея этого памятника отсылает к событиям весны 2014 года, когда Крым стал частью Российской Федерации. То, что когда-то стало местом окончательного краха Российской империи, становится местом ее символического возрождения. Русская революция, совершив полный исторический круг, вернулась к точке исхода, одновременно полностью утратив свой изначальный смысл и повторяясь в виде фарса. Но именно в этом и состоит цель официального юбилея, который планирует отметить российское государство, по-прежнему борющееся с призраком революции.

 

Примечания

1 Ср. предпринятое к третьей годовщине октябрьской революции «повторное взятие» Зимнего дворца, в котором участвовали 10 000 человек, включая солдат и матросов действующей Красной Армии, военную технику и крейсер «Аврора». Руководил постановкой Николай Евреинов -- театральный режиссер, еще до революции успевший создать теорию «театрализации жизни» и «театротерапии», согласно которой, театр наделялся силой, способной трансформировать социальные отношения. Об этой постановке и ее политических импликациях см.: Чубаров И. «Театрализация жизни» как стратегия политизации искусства. Повторное взятие Зимнего дворца под руководством Н.Н. Евреинова (1920 год) // Советская власть и медиа / Сб. под ред. Х. Гюнтера, С. Хэнсген. СПб., 2006. С. 281--295.

2 См.: Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986; Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976.

3 Историк французских революционных праздников, введенных Республикой после 1789 года, описывает их становление как историю глубочайшего разочарования, вызванного тем, что революция все меньше узнавала себя в тех утопических основаниях, которыми она изначально вдохновлялась. Являясь невротической попыткой вернуться к этим основаниям, революционный праздник лишь воспроизводил и усиливал это несовпадение постреволюционной реальности с ее утопическим истоком: «[Революционный] праздник, желающий быть свободным и стихийным, обрастает предосторожностями и принуждением; он постоянно делит людей на касты, на избранных и презренных, хотя изначально стремился к слиянию всех воедино; он оборачивается пародией и завершается в пустоте» (Озуф М. Революционный праздник: 1789--1799. М., 2003. С. 21).

4 О проблемах, связанных с работой официальной памяти о революции, входящей в противоречие с идеей «тысячелетней истории русской государственности», см.: Будрайтскис И. «Порядок в беспорядке»: как революция против государства превращается в страницу его истории // Неприкосновенный запас. 2017. № 6 (116).

5 Об этом см.: Магун А. Отрицательная революция. К деконструкции политического субъекта. СПб., 2008.

6Указ Президента Российской Федерации от 7 ноября 1996 года N 1537 «О Дне согласия и примирения» (www.kremlin.ru/acts/bank/10231). В тексте указа отмечается, что переименование праздника осуществляется для того, чтобы «впредь не допускать противостояния». Так что речь шла даже не столько о смене символического режима исторической коммеморации, сколько о стремлении минимизировать возможность протестной политической мобилизации, все еще актуальной в связи с празднованием революционных годовщин.

7 Ср. воспоминание Людмилы Пихоя, рассказывающей о том, как на одном из заседаний в президентской администрации, руководителем которой в тот момент был Анатолий Чубайс, было принято решение о переименовании: «Почему бы не переименовать праздник Великой Октябрьской революции в праздник, объединяющий всех?.. То есть Октябрьская революция всех разделила, но мы не отменяем этот праздник, а переименовываем» (Соколова М., Яковлева Е. Прибавление смуты. Что мы будем праздновать 4 ноября // Российская газета. 2004. № 3621. 4 ноября). При этом «прибавление смуты» (то есть усиление дискурсивной дезориентации), через фигуру которой многими довольно скептически оценивался очередной сдвиг значения, символизируемого новым государственным праздником, было не побочным эффектом проводимой властью символической политики, а ее прямой целью, состоящей в постепенном рассеивании мобилизующего образа революции, в максимальной неопределенности и размытости идейных ориентиров, позволяющих реактуализировать фрагменты различных исторических нарративов и культурных традиций в зависимости от конкретной необходимости. Однако, «работа траура»», - хотя и заявленная на уровне самого призыва к примирению, - огранивалась именно такими поверхностными и формальными сдвигами, подменами и переименованиями, лишь облегчившими значительно более интенсивные и целенаправленные манипуляции последующей эпохи.

8 При всех попытках сегодняшней «борьбы за гегемонию» сравнение ее с баталиями предшествующей эпохи дают вполне комичные результаты, как при сравнении Коминтерна и «Русского мира». Переход от экспорта революционной энергии к экспорту энергоносителей хорошо иллюстрирует произошедшие изменения. Точно так же выглядит и сравнение советских ударных строек с современными российскими мега-проектами, в которых «бюджетный распил» соседствует с постсоветским интернационалом гастарбайтеров.

9 Именно под этим именем объединены события февраля и октября 1917-го в современных единых учебниках истории, предназначенных для российских школ, см.: Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории. М., 2013. С. 46. Это переименование позволяет избежать разговора о том, что значит «социалистическое», и растянуть революционное событие, смысл которого прежде взламывал историческую континуальность, превратив его в революционный процесс, который в свою очередь оказывается проще вписать в линейную логику «непрерывной российской истории, взаимосвязи всех ее этапов» (Путин В.В. Выступление на заседании Совета по межнациональным отношениям 19 февраля 2013 года (www.kremlin.ru/events/president/news/17536)).

10 Официальные позиции основных действующих лиц, участвующих в подготовке юбилея см.: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Революцию отметят мирно // Коммерсант. 2016. 20 декабря (www.kommersant.ru/doc/3176519).

11 Первое публичное выражение его отношения к революции можно найти в развернутом интервью, которое Путин (в тот момент председатель комитета по внешним связям мэрии Ленинграда) в 1991 году дал известному режиссеру-документалисту Игорю Шадхану. Это был один из фильмов цикла «Власть», которую компания «Русское видео» снимала о команде Анатолия Собчака. Сейчас найти этот фильм в сети оказалось невозможным, остались только фрагменты, включенные самим Шадханом в его следующий фильм о Путине («Вечерний разговор», 2002). В одном из них Путин напрямую связывает распад СССР с разрушением унитарного Российского государства в 1917 году (www.youtube.com/watch?v=ZKPdHOsL1ZM). Затем, в 2001 году, выступая уже как президент России, Путин декларировал радикальную смену политической динамики, характерной для прежней русской истории: «за революцией обычно следует контрреволюция, за реформами - контрреформы, а потом и поиски виновных в революционных издержках и их наказание, собственный исторический опыт России богат такими примерами. Но пора твердо сказать: этот цикл закончен, не будет ни революций, ни контрреволюций» (Послание Президента России Федеральному Собранию РФ (2001 год) // (http://www.intelros.ru/strategy/gos_rf/psl_prezident_rf/26-poslanie_prezidenta_rossii_vladimira_putina_federalnomu_sobraniju_rf_2001_god.html).

12 Послание Президента Федеральному собранию (www.kremlin.ru/events/president/news/53379).

13Об этом см.: Капдепон У. Историческая память и диктатура Франко / общественная дискуссия в современной Испании // Уроки истории. XX век (http://urokiistorii.ru/history/soc/52128#_ednref6).

14 О различных примерах того, как накладывался запрет на память о гражданских конфликтах, способную заново разжечь ненависть и насилие, см.: Meier Ch. Das Gebot zu vergessen und die Unabweisbarkeit des Erinnerns. Vom offentlichen Umgang mit schlimmer Vergangenheit. München, 2010.

15 Об исторической динамике и социальной прагматике памяти и забвения см.: Ассман А. Новое недовольство мемориальной культурой. М., 2016. С. 193--217.

16 О механизмах и эффектах такой монополизации см.: Калинин И. Прошлое как ограниченный ресурс: историческая политика и экономика ренты // Неприкосновенный запас. 2013. № 2(88). С. 200--214.

17 Цит. по: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Указ. соч.

18 Барабанов И., Корченкова Н., Самохина С. Октябрь впереди // Коммерсантъ-Власть. 2016. № 49 (www.kommersant.ru/doc/3163935).

19 Там же.

20 Довольно симптоматично, что окончательное решение о введении Дня народного единства вместо Дня согласия и примирения (хотя бы по дате и своему реактивному смыслу, отсылающему к октябрьской революции) было принято 29 декабря 2004 года, то есть через несколько дней после успеха «оранжевой революции» в Киеве. Первым на это совпадение, кажется, обратил внимание Владислав Иноземцев, см.: Иноземцев В. Раздвоение сознания // Независимая газета. 2012. № 232. 7 ноября. С. 2.

21 Об этом см.: Калинин И. Антиреволюционный экзорцизм // Неприкосновенный запас: Дебаты о политике и культуре. 2013. № 5 (91). С. 130-138.

22 О логике и механизмах этого рекрутирования силовиков см.: Крыштановская О. Анатомия российской элиты. М., 2004. С. 264--282.

23 В этом смысле назначение директора Службы внешней разведки лицом, ответственным за проведение юбилея революции, носит комически симптоматичный характер, словно подчеркивая бессознательный уровень отношений, связывающий российскую элиту с событием революции.

24 Об экзорцистской риторике, направленной против протестного движения, и о ее бессознательных истоках, вписанных в эдипальную амбивалентность отношения российской политической элиты к перестройке, 1990-м годам и собственному происхождению см. мою статью: Калинин И. Антиреволюционный экзорцизм.

25 Подробный анализ того, как складывалось отрицательное отношение к революции 1917 года у различных общественных и политических сил в 1990-е годы см. в: Малинова О. Актуальное прошлое: символическая политика властвующей элиты и дилеммы российской идентичности. М., 2015. С. 32--88.

26 Об этом см.: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Указ. соч.В данный момент судьба памятника оказалась под вопросом: возможно, примирение белых и красных, склонившихся у ног стоящей на 25 метровой стеле фигуры, олицетворяющей Родину-мать, состоится не сейчас или не в том месте, где планировалось, поскольку теперь проект коммеморации революции и Гражданской войны отступает на задний план перед лицом проекта увековечения памяти защитников Севастополя 1941-1942 годов, одобренного президентом, см.: Мемориал вместо памятника Примирению. Путин поставил крест на прожекте Овсянникова? // Накануне.ru. 23.08.2017 (https://www.nakanune.ru/articles/113196). Если произойдет именно так, это лишний раз подчеркнет устойчивую историко-политическую логику, согласно которой 7 ноября отсылает уже не к революции, а к легендарному параду 1941 года, состоявшемуся в день 24 годовщины Октябрьской революции. Об уходящих в позднесоветской прошлое корнях этой логики замещения см.: Болтунова Е. «Пришла беда, откуда не ждали»: как война поглотила революцию // Неприкосновенный запас. 2017. № 6 (116). 

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

11.12 21:53 Эд Ширан стал лучшим артистом десятилетия по версии Official Charts
11.12 21:49 Глава аппарата Мосгордумы назвал депутатов «мудаками». Он не заметил, что микрофон включен
11.12 20:17 YouTube усилит цензуру видеороликов
11.12 19:34 Олег Соколов предложил выплатить компенсацию семье убитой им аспирантки с доходов от книги о Наполеоне
11.12 19:02 Садовник в Италии нашел похищенную картину Климта
11.12 18:27 «Мемориал» признал Владислава Синицу политзаключенным. Его осудили на пять лет за твит
11.12 17:55 Кадыров обвинил Александра Сокурова в разжигании розни. Режиссер усомнился, достоин ли тот звания Героя России
11.12 17:46 Новый председатель СПЧ выступил против амнистии фигурантов «московского дела»
11.12 17:23 Иван Голунов подал заявление в ФСБ на полицейских
11.12 17:09 У берегов Японии найден пропавший полтора месяца назад российский катер
11.12 16:30 Time назвал Грету Тунберг человеком года
11.12 16:18 Создатели популярного антивируса Avast продавали информацию пользователей с 2013 года
11.12 15:59 ФБК подал документы на исключение из списка иностранных агентов и через день получил новый платеж из-за границы
11.12 15:32 Совет Федерации одобрил отмену «внутрибанковского роуминга»
11.12 15:28 Китайский мигрант попробовал перебраться через границу США в стиральной машине
11.12 14:50 Число жертв в перестрелке в Нью-Джерси выросло до 6 человек, в том числе убит полицейский
11.12 14:15 ФСБ задержала сторонника «Правого сектора» при попытке теракта в Мурманске
11.12 14:13 Любимое платье принцессы Дианы продали за $313 тыс. на лондонском аукционе
11.12 13:52 ТАСС: в 2022 году порог беспошлинного ввоза интернет-покупок снизится до €20
11.12 13:38 США остановили обучение всех военнослужащих из Саудовской Аравии
11.12 13:30 Бабушки-косатки увеличивают шансы внуков на выживание
11.12 13:29 На российском телевидении впервые покажут «Слугу народа» с Зеленским
11.12 13:08 Конституционный суд заставил московские власти выделить жилье жертвам репрессий
11.12 12:40 Под Владивостоком столкнулись 48 автомобилей
11.12 12:00 Сатурн наделил свой спутник Энцелад «тигровыми полосами»
11.12 11:46 ЛГБТ-активистке Юлии Цветковой назначили штраф 50 тыс. рублей
11.12 11:28 В Канаде совершил полет первый в мире электрический самолет
11.12 11:04 Напавшего на дом Памфиловой отправят в психбольницу
11.12 11:00 Археологи нашли на территории Омана древнеегипетский амулет «око Гора»
11.12 10:32 Боксеры сборной России отказались выступать на Олимпиаде под нейтральным флагом
11.12 10:13 В Москве прощаются с Юрием Лужковым
11.12 09:42 В России появился хайтек-омбудсмен. Это топ-менеджер фонда дочери Путина
11.12 09:28 На якутского шамана Габышева завели дело о насилии над представителем власти
11.12 08:19 Гендиректор «Метростроя» арестован в Петербурге по делу о присвоении и растрате
11.12 08:00 Новость из прошлого: 11 декабря 1999 года – Путин: на Северном Кавказе не война, а борьба с террористами
11.12 07:41 Компания Facebook отказалась предоставить властям США доступ к зашифрованным сообщениям
11.12 06:56 США ввели санкции против главы УМВД РФ по Грозному Аслана Ирасханова
11.12 05:54 Российские книгоиздатели просят признать Telegram пиратским ресурсом
10.12 23:40 Премию «Большая книга» получили авторы биографии Венедикта Ерофеева
10.12 21:51 Компания Apple начала продажу нового Mac Pro, топовая комплектация стоит более $52 тыс.
10.12 21:02 Издатель «Тинькофф-журнала» Александр Рай погиб при трагических обстоятельствах
10.12 20:44 Девятилетний вундеркинд не смог закончить университет из-за конфликта с ректором
10.12 20:02 Российский депутат арестован за торговлю наркотиками. Он продавал запрещенные вещества в подъезде
10.12 19:37 Twitter назвал самые обсуждаемые темы и персоны 2019 года
10.12 19:26 Главой Финляндии стала молодая женщина
10.12 18:31 Операторы связи купили оборудование за 10 млрд рублей для «закона Яровой»
10.12 17:40 В Петербурге 7 мужчин избили 18-летнюю девушку из-за внешнего вида
10.12 17:08 Кубанские полицейские заставили прохожего сорвать конопли и завели против него уголовное дело
10.12 16:32 Трое грабителей в Бурятии украли сейф с 2.7 млн рублей, но открыть его так и не смогли. Им грозит до 15 лет тюрьмы
10.12 16:32 Фигурантов дела о теракте в метро Петербурга приговорили к срокам от 19 лет до пожизненного
«АвтоВАЗ» «ВКонтакте» «Газпром» «Зенит» «Мемориал» «Мистраль» «Оборонсервис» «Роснефть» «Спартак» «Яблоко» Абхазия Австралия Австрия Азербайджан Антимайдан Аргентина Арктика Армения Афганистан Аэрофлот Башкирия Белоруссия Бельгия Бразилия ВВП ВКС ВМФ ВПК ВТБ ВЦИОМ Ватикан Великобритания Венгрия Венесуэла Владивосток Внуково Волгоград ГИБДД ГЛОНАСС Генпрокуратура Германия Голливуд Госдеп Госдума Греция Гринпис Грузия ДТП Дагестан Домодедово Донецк ЕГЭ ЕСПЧ Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет Екатеринбург ЖКХ Израиль Ингушетия Индия Индонезия Интерпол Ирак Иран Испания Италия Йемен КНДР КПРФ Казань Казахстан Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Кипр Киргизия Китай Коми Конституция Кремль Крым Куба Курилы ЛГБТ ЛДПР Латвия Ливия Литва Лондон Луганск МВД МВФ МГУ МКС МОК МЧС Малайзия Мексика Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минск Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст Молдавия Мосгордума Мосгорсуд Москва НАСА Нигерия Нидерланды Новосибирск Норвегия ОБСЕ ООН ОПЕК Одесса ПДД Пакистан Паралимпиада Париж Пентагон Польша Приморье РАН РЖД РПЦ РФС Росавиация Росгвардия Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Россия Росстат СМИ СССР США Сахалин Сбербанк Севастополь Сербия Сирия Сколково Славянск Сочи Таджикистан Таиланд Татарстан Трансаэро Турция УЕФА Узбекистан Украина ФАС ФБР ФИФА ФСБ ФСИН ФСКН Филиппины Финляндия Франция Харьков ЦИК ЦРУ ЦСКА Центробанк Чехия Чечня Швейцария Швеция Шереметьево Эбола Эстония ЮКОС Якутия Яндекс Япония авиакатастрофа автопром алкоголь амнистия арест армия археология астрономия аукционы банкротство беженцы бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес бокс болельщики вандализм взрыв взятка вирусы вузы выборы гаджеты генетика гомосексуализм госбюджет госзакупки госизмена деньги дети доллар допинг драка евро журналисты законотворчество землетрясение изнасилование импорт инвестиции инновации интернет инфляция ипотека искусство ислам исследования история казнь кино кораблекрушение коррупция космос кража кредиты культура лингвистика литература математика медиа медицина метро мигранты монархия мошенничество музыка наводнение налоги нанотехнологии наркотики наука недвижимость нейробиология некролог нефть образование обрушение общество ограбление оппозиция опросы оружие офшор палеонтология педофилия пенсия пиратство планетология погранвойска пожар полиция похищение правительство право православие преступность продовольствие происшествия ракета рейтинги реклама религия ретейл робототехника рубль санкции связь сепаратизм следствие смартфоны социология спецслужбы спутники статистика страхование стрельба строительство суды суицид тарифы театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм убийство фармакология физика фоторепортаж футбол хакеры химия хоккей хулиганство цензура школа шпионаж экология экономика экспорт экстремизм этология «Единая Россия» «Исламское государство» «Нафтогаз Украины» «Правый сектор» «Северный поток» «Справедливая Россия» «болотное дело» Александр Лукашенко Александр Новак Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев Амурская область Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антон Силуанов Аркадий Дворкович Арсений Яценюк Астраханская область Барак Обама Басманный суд Башар Асад Белый дом Борис Немцов Бутовский полигон Валентина Матвиенко Верховная Рада Верховный суд Виктор Янукович Виталий Мутко Владимир Жириновский Владимир Зеленский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин Вячеслав Володин Дальний Восток День Победы Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин Дональд Трамп Евгения Васильева Забайкальский край Интервью ученых Ирина Яровая Иркутская область История человечества Калужская область Кирилл Серебренников Кировская область Конституционный суд Космодром Байконур Краснодарский край Красноярский край Ксения Собчак Ленинградская область МИД России Мария Захарова Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский Московская область Мурманская область Надежда Савченко Наталья Поклонская Нижний Новгород Николас Мадуро Нобелевская премия Новосибирская область Новый год Олимпийские игры Ольга Голодец Павел Дуров Палестинская автономия Папа Римский Первый канал Пермский край Петр Порошенко Почта России Приморский край Рамзан Кадыров Реджеп Эрдоган Республика Карелия Ростовская область Саратовская область Саудовская Аравия Свердловская область Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Следственный комитет Совбез ООН Совет Федерации Ставропольский край Счетная палата Тереза Мэй Франсуа Олланд Хабаровский край Хиллари Клинтон Человек дня Челябинская область Черное море Эдвард Сноуден Элла Памфилова Эльвира Набиуллина Южная Корея Юлия Тимошенко Юрий Чайка авторское право администрация президента акции протеста атомная энергия баллистические ракеты банковский сектор биология большой теннис визовый режим военная авиация выборы губернаторов газовая промышленность гражданская авиация гуманитарная помощь декларации чиновников дороги России информационные технологии климат Земли компьютерная безопасность космодром Восточный крушение вертолета легкая атлетика лесные пожары междисциплинарные исследования мобильные приложения морской транспорт некоммерческие организации общественный транспорт патриарх Кирилл пенсионная реформа пищевая промышленность права человека правозащитное движение преступления полицейских публичные лекции российское гражданство русские националисты русский язык сельское хозяйство сотовая связь социальные сети стихийные бедствия телефонный терроризм уголовный кодекс фигурное катание финансовый рынок фондовая биржа химическое оружие эволюция экономический кризис ядерное оружие Великая Отечественная война Вторая мировая война Ирак после войны Ким Чен Ын Революция в Киргизии Российская академия наук Стихотворения на случай Федеральная миграционная служба Федеральная таможенная служба борьба с курением выборы мэра Москвы здравоохранение в России связь и телекоммуникации тюрьмы и колонии Совет по правам человека аварии на железной дороге естественные и точные науки закон об «иностранных агентах» компьютеры и программное обеспечение видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» Новые технологии, инновации Сочи 2014 рейтинг Forbes Кабардино-Балкария Левада-Центр Нью-Йорк Санкт-Петербург отставки-назначения шоу-бизнес Ростов-на-Дону ЧМ-2018 Книга. Знание ВИЧ/СПИД Apple Bitcoin Boeing Facebook G20 Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Wikileaks

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2019.