17 января 2021, воскресенье, 20:00
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

29 ноября 2020, 14:00

Свято место пусто не бывает. История советского атеизма

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу Виктории Смолкин «Свято место пусто не бывает. История советского атеизма» (перевод Ольги Леонтьевой).

Когда после революции большевики приступили к строительству нового мира, они ожидали, что религия вскоре отомрет. Советская власть использовала различные инструменты — от образования до пропаганды и террора, — чтобы воплотить в жизнь свое видение мира без религии. Несмотря на давление на верующих и монополию на идеологию, коммунистическая партия так и не смогла преодолеть религию и создать атеистическое общество. «Свято место пусто не бывает» — первое исследование, охватывающее историю советского атеизма, начиная с революции 1917 года и заканчивая распадом Советского Союза в 1991 году. Опираясь на обширный архивный материал, историк Виктория Смолкин (Уэслианский университет, США) утверждает, что для понимания советского эксперимента необходимо понять советский атеизм. Автор показывает, как атеизм переосмысливался в качестве альтернативной космологии со своим набором убеждений, практик и духовных обязательств, прослеживая связь этого явления с религиозной жизнью в СССР, коммунистической идеологией и советской политикой.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

 

Одна из самых актуальных проблем, стоявших перед советским идеологическим истеблишментом в эпоху Брежнева, была связана с возрастающим интересом творческой интеллигенции к религии как к хранилищу духовного наследия и национальных традиций. В России этот импульс возник в 1950-е, с появлением «деревенской прозы», авторы которой осуждали надругательство над жизнью русской деревни. Изображая в ностальгических тонах умирающую сельскую глубинку, деревенская проза задавалась вопросом, не является ли утрата традиционной культуры и сельского образа жизни слишком высокой ценой прогресса. Для таких писателей, как Владимир Солоухин (1924–1997), разоренная деревня стала символом тех глубоких ран, которые советская модернизация нанесла русской национальной культуре, и он использовал мощные образы заброшенных церквей и разбитых икон, а также забытых религиозных обрядов и обычаев, чтобы наглядно и зримо показать оторванность современных советских людей от их национальных корней.

Вопросы и темы, поднятые деревенской прозой, имели большой резонанс, особенно в среде советской интеллигенции. Уже в 1960 г. несколько видных деятелей культуры инициировали общественную дискуссию о месте русской истории и культуры в жизни современного советского общества, подготовив почву для явления, которое антропологи Жанна Кормина и Сергей Штырков определили как «идеология советского ретроспективизма»[1]. В статье, озаглавленной «Не помнящие родства», писатель Юрий Чаплыгин писал о нравственных аспектах российской культурной амнезии, а историк Дмитрий Лихачев в статье «Во имя будущего» призывал советскую общественность сохранять памятники национальной культуры — что в российском контексте означало сохранение объектов, связанных с историей русского православия, — видя в этом гражданский и патриотический долг[2]. На протяжении 1960-х гг. интеллигенция мобилизовывала советское общество на участие в таких новых культурных инициативах, как охрана памятников истории и культурный туризм[3].

Для партии богоискательство интеллигенции — в форме литературных произведений или защиты памятников культуры — было серьезным вызовом. Особенно проблематичным поворот интеллигенции к религии был потому, что интеллигенция рассматривала разрыв с прошлым и культурную амнезию современного советского общества в рамках нарратива национального упадка[4]. В этом отношении поворот к религии переплетался с формирующимся националистическим дискурсом и звучал диссонансом по отношению к обветшавшему официальному нарративу, для которого религия и прежний образ жизни были пережитками, подлежащими преодолению на пути к коммунизму[5].

Поскольку возрастающий интерес советского общества к своему духовному наследию становился всё более явным, партия попыталась решить эту проблему двумя способами. Первый подход заключался в том, чтобы направлять и поддерживать этот интерес, а при необходимости регулировать наиболее тревожные его проявления[6]. Партия применяла завуалированные стратегии, чтобы «нейтрализовать» влияние наиболее сомнительных фигур среди творческой интеллигенции. Например, будущий председатель КГБ Юрий Андропов в докладной записке КГБ 1976 г. о художнике-«русофиле» Илье Глазунове (1930–2017), привлекавшем к себе нежелательное внимание за рубежом, писал: «Может быть, было бы целесообразным привлечь его к какому-то общественному делу, в частности, к созданию в Москве музея русской мебели»[7]. Наиболее показательным и успешным примером использования партией общественного интереса к религиозному и духовному наследию было создание Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) в 1965 г.[8]

Во многих отношениях ВООПИК, который постепенно стал одной из самых крупных советских общественных организаций (в 1985 г. в нем насчитывалось 15 миллионов членов), был ответом на всё более громкое осуждение интеллигенцией идеологического иконоборчества[9]. Хотя у ВООПИКа не было власти, чтобы принимать политические решения, и он в конечном итоге оставался под контролем государства, его деятельность — от туризма до просветительских и реставрационных проектов — дала советским людям возможность знакомиться с религиозными объектами и создала пространство для публичного диалога о религии в жизни советского общества.

Другая стратегия партии состояла в том, чтобы присвоить символический капитал религии, придав ей идеологически приемлемую форму — а именно трансформировав ее в культуру. С этой целью идеологическая элита стремилась подчеркнуть различие между здоровым интересом к духовному наследию и идеологически подозрительной «идеализацией» религии. Так, журнал «Наука и религия» пытался направить общественный интерес к духовному наследию в более безобидное русло, предлагая читателю новые рубрики, например, «Святыни нашей родины». Анатолий Иванов, редактор журнала на протяжении большей части брежневской эпохи, объяснял: «Главное сейчас состоит в том, чтобы шире развернуть работу по исследованию духовных ценностей прошлого, в которых тесно переплетается религиозное и художественное, с тем чтобы освободить от религиозной оболочки всё ценное как с исторической, так и с художественной, эстетической точки зрения»[10]. Как отмечал Иванов, крайне важно проводить различие между религией как ненаучным мировоззрением и религией как культурой, поскольку «резко возрос и продолжает расти интерес советского народа, особенно молодежи, к культурному наследию»[11]. В рамках советской коммунистической идеологии религию можно было примирить с советской жизнью как культурный артефакт, но не как живую веру и развивающийся социальный институт.

Вполне возможно, что самым большим концептуальным препятствием для идеологического истеблишмента, стремящегося включить духовное наследие в официальный советский нарратив, был атеизм как таковой. На собрании, где обсуждалась работа журнала «Наука и религия», историк А. В. Мельникова подчеркнула внутреннюю связь между религией и культурой. Мельникова предупреждала, что религия использует любые средства, чтобы защитить себя; что идейные противники атеизма стремятся представить всё созданное человечеством как достижения религии, как доказательства ее видного места в истории человечества; она поставила перед теоретиками атеизма задачу обдумать, что атеизм может противопоставить традициям, эстетике и эмоциональной притягательности религии[12]. Проблема советских атеистов — которую они с готовностью признавали — была в том, что на арену идеологических баталий они вышли позднее религии. Более того, даже если атеисты могли нейтрализовать влияние религии, превратив ее в культурный артефакт, им было необходимо воплотить позитивную роль атеизма в духовной культуре, создав нарратив, который придал бы атеизму историческую преемственность и культурную аутентичность[13].

Для этого советский атеизм нуждался в мощных творческих силах, способных создать привлекательную атеистическую культуру. Но хотя в теории партия располагала целой армией кадров интеллигенции, на практике ей так и не удавалось мобилизовать творческие силы на атеистическую работу[14]. Научная интеллигенция разочаровывала идеологических работников тем, что без энтузиазма относилась к атеистической работе, а с творческой интеллигенцией дело обстояло еще хуже. Идеологические работники высшего звена жаловались, что творческая интеллигенция не просто остается «в стороне» от атеистического проекта, но создает в своих произведениях позитивный образ религии в советском обществе. Так, в аналитической записке, представленной в ЦК КПСС в 1971 г., «Об ошибочных оценках религии и атеизма в некоторых произведениях литературы и искусства», руководство ИНА отмечало, что интеллигенция не просто питает симпатию к религии, но изображает ее как стержень духовного наследия страны. Свидетельством тому был «повышенный спрос на… произведения русских религиозных философов-идеалистов» (таких, как Владимир Соловьев и Сергей Булгаков), возрождение интереса к посещению «туристских объектов культового характера» и «некритическое» изображение религии в некоторых произведениях современной литературы, например в повести Веры Пановой (1905–1973) «Сказание о Феодосии» (1967) или в очерках Солоухина «Родная красота (Для чего надо изучать и беречь памятники старины)» (1966) и «Письма из Русского музея» (1967)[15]. Солоухин, как подчеркивалось в записке, дошел до того, что в одной из своих публикаций назвал атеистов «иконоборцами».

Еще более тревожным, с точки зрения партии, было то, что «в определенных кругах интеллигенции становится "модным", своего рода признаком "хорошего тона", иметь в квартире вместо картины или эстампа икону, возвеличивать "исторические заслуги" церкви и "моральные достоинства" религии и, наоборот, высказывать ироническое или даже неприязненное отношение к атеизму»[16]. Как сформулировал литературный критик Феликс Кузнецов в статье, опубликованной в «Науке и религии» в 1972 г., «чем полнее и эффективнее будет решаться в нашем обществе вопрос о хлебе насущном, тем быстрее будет вставать перед людьми весь непростой комплекс проблем, связанных с хлебом духовным». Советские писатели ищут на них ответы «в разных, не всегда результативных направлениях» и иногда запутываются «в неисторических, бесклассовых иллюзиях в отношении нашего исторического прошлого и настоящего, когда в качестве истока и резервуара духовных ценностей современного социалистического общества утверждалось патриархальное крестьянство, а также абстрактно понимаемый "национальный дух"»[17]. Даже немногие представители творческой интеллигенции, принимавшие участие в атеистической работе при Хрущеве, теперь, как Тендряков, всё более отстранялись от атеистического проекта.



[1] Кормина Ж., Штырков С. «Это наше исконно русское, и никуда нам от этого не деться»: предыстория постсоветской десекуляризации // Изобретение религии в постсоветском контексте / Науч. ред. Ж. В. Кормина, А. А. Панченко, С. В. Штырков. СПб: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2015. С. 12. Об «историческом повороте» в советской культуре см.: Kozlov D. The Historical Turn in Late Soviet Culture: Retrospectivism, Factography, Doubt, 1953–1991 // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2000. № 3. P. 577–600.

[2] Чаплыгин Ю. Не помнящие родства // Литература и жизнь. 1960. 20 февр. С. 2; Лихачев Д. С. Во имя будущего // Литература и жизнь. 1960. 11 марта. С. 2. О том, какой резонанс произвел брошенный Чаплыгиным вызов «не помнящим родства», см.: Кормина Ж., Штырков С. «Это наше исконно русское…»; Kelly C. Socialist Churches: Radical Secularization and the Preservation of the Past in Petrograd and Leningrad, 1918–1988. DeKalb: Northern Illinois University Press, 2016. P. 197.

[3] Об оживлении интереса к культурному наследию см.: Donovan V. «Going Backwards, We Stride Forward»: Kraevedenie Museums and the Making of Local Memory in North West Russia, 1956–1981 // Forum for Anthropology and Culture. 2011. № 7. P.‑211–230; Donovan V. «How Well Do You Know Your Krai?» The Kraevedenie Revival and Patriotic Politics in Late Khrushchev-Era Russia // Slavic Review. 2015. Vol. 74. № 3. P. 464–483. О возникновении в 1960-е гг. культурного туризма см.: Такахаси С. Образ религиозного ландшафта в СССР в 1965–1985 годы (на примере Соловецкого музея-заповедника) // Вестник Евразии. 2008. № 4. P. 9–26.

[4] О консервативном дискурсе националистически настроенной интеллигенции см.: Разувалова А. Писатели-«деревенщики»: литература и консервативная идеология 1970-х годов. М.: Новое литературное обозрение, 2015. См. также: von Zitzewitz J. The «Religious Renaissance» of the 1970s and Its Repercussions on the Soviet Literary Process. Ph. D. thesis. University of Oxford, 2009.

[5] О возрождении национализма в конце советского периода см.: Brudny Y. M. Reinventing Russia: Russian Nationalism and the Soviet State, 1953–1991. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1998; Митрохин  Н. Русская партия: Движение русских националистов в СССР. 1953–1985 гг. М.: Новое литературное обозрение, 2003; Zubok V. Zhivago’s Children: The Last Russian Intelligentsia. Cambridge, MA: Belknap, 2009. P. 226–269.

[6] Партия стремилась удерживать националистов в определенных рамках; эта политика проводилась по отношению как к писателям-националистам, входившим в политическую элиту, так и к людям вне этого круга, выражавшим симпатию к националистическим идеям. Самым известным конфликтом, возникшим на почве этих вопросов, было отстранение от работы в партийном аппарате Александра Яковлева, восходящей звезды отдела пропаганды ЦК КПСС и будущего «архитектора перестройки», после того как он выступил с критикой националистических тем в советской литературе. См.: Яковлев А. Против антиисторизма // Литературная газета. 1972. 15 нояб. С. 4–5.

[7] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 64. Д. 87. Л. 54–57. Докладная записка была подготовлена Андроповым и направлена в ЦК КПСС 8 октября 1976 г. Илья Глазунов стал ключевой фигурой русской националистической интеллигенции. См.: Глазунов И. Дорога к тебе // Молодая гвардия. 1966. № 6. С. 236–271.

[8] О деятельности ВООПИК см.: Kelly C. Socialist Churches. Chap. 6.

[9] Brudny Y. M. Reinventing Russia. P. 69–70.

[10] Иванов А. С. Журнал «Наука и религия» — важное звено в атеистическом воспитании // Вопросы научного атеизма. 1976. № 19. С. 89.

[11] Там же. С. 89–90.

[12] ГАРФ. Ф. 9547. Оп. 1. Д. 1447. Л. 26.

[13] Иванов А. С. Журнал «Наука и религия». С. 90.

[14] Например, государство с помощью творческих союзов организовывало такие мероприятия, как конференция «Наука, литература и искусство против религии», прошедшая в марте 1964 г. в Центральном доме литераторов, материалы которой были опубликованы в журнале «Наука и жизнь». См.: Наука, литература и искусство против религии // Наука и жизнь. 1964. № 6. С. 14–20.

[15] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 64. Д. 87. Л. 54–57, «Об ошибочной публикации в журнале "Наука и жизнь", 30 ноября 1972 г.». См.: Солоухин В. А. Родная красота (для чего надо изучать и беречь памятники старины). М.: Советский художник, 1966; Солоухин В. А. Черные доски. Записки начинающего коллекционера// Москва. 1969. № 1. С. 129–187; Солоухин В. А. Письма из Русского музея // Слово живое и мертвое. М.: Современник, 1976. С. 226–321. Солоухин всё чаще оказывался объектом официальной критики. Так, в 1972 г. в нескольких выпусках журнала «Наука и жизнь» была опубликована его пьеса «Трава», где осуждалось использование искусственных удобрений в советском сельском хозяйстве, после чего Центральный комитет КПСС подверг критике Солоухина и редакцию журнала за неспособность провести различие между капиталистическим и социалистическим подходом к применению удобрений в сельскохозяйственном производстве.

[16] РГАСПИ. Ф. 606. Оп. 2. Д. 46. Л. 2–3, 6; РГАСПИ. Ф. 606. Оп. 4. Д. 98. Л. 3, 1.

[17] Кузнецов Ф. Советская литература и духовные ценности: заметки критика // Наука и религия. 1972. № 11. С. 55–57.

Обсудите в соцсетях

«Ангара» Африка Византия Вселенная Гренландия ДНК Иерусалим КГИ Луна МГУ МФТИ Марс Монголия НАСА РБК РВК РГГУ РадиоАстрон Роскосмос Роспатент Росприроднадзор Русал СМИ Сингапур Солнце Титан Юпитер акустика антибиотики античность антропогенез археология архитектура астероиды астрофизика бактерии бедность библиотеки биоинформатика биомедицина биомеханика бионика биоразнообразие биотехнологии блогосфера вакцинация викинги вирусы воспитание вулканология гаджеты генетика география геология геофизика геохимия гравитация грибы дельфины демография демократия дети динозавры животные здоровье землетрясение змеи зоопарк зрение изобретения иммунология импорт инновации интернет инфекции ислам исламизм исследования история карикатура картография католицизм кельты кибернетика киты клад климатология клонирование комары комета кометы компаративистика космос кошки культура культурология лазер лексика лженаука лингвистика льготы мамонты математика материаловедение медицина металлургия метеориты микробиология микроорганизмы мифология млекопитающие мозг моллюски музеи насекомые наука нацпроекты неандертальцы нейробиология неолит обезьяны общество онкология открытия палеоклиматология палеолит палеонтология память папирусы паразиты перевод питание планетология погода политика право приматы природа психиатрия психоанализ психология психофизиология птицы путешествие пчелы ракета растения религиоведение рептилии робототехника рыбы сердце смертность собаки сон социология спутники средневековье старение старообрядцы стартапы статистика такси технологии тигры топливо торнадо транспорт ураган урбанистика фармакология физика физиология фольклор химия христианство цифровизация школа экзопланеты экология электрохимия эпидемии эпидемиология этология язык Александр Беглов Алексей Ананьев Дмитрий Козак Древний Египет Западная Африка Латинская Америка НПО «Энергомаш» Нобелевская премия РКК «Энергия» Российская империя Сергиев Посад Солнечная система альтернативная энергетика аутизм биология бозон Хиггса вымирающие виды глобальное потепление грипп защита растений инвазивные виды информационные технологии искусственный интеллект история искусства история цивилизаций исчезающие языки квантовая физика квантовые технологии климатические изменения компьютерная безопасность компьютерные технологии космический мусор криминалистика культурная антропология культурные растения междисциплинарные исследования местное самоуправление мобильные приложения научный юмор облачные технологии обучение одаренные дети педагогика персональные данные подготовка космонавтов преподавание истории продолжительность жизни происхождение человека русский язык сланцевая революция физическая антропология финансовый рынок черные дыры эволюция эволюция звезд эмбриональное развитие этнические конфликты ядерная физика Вольное историческое общество Европейская южная обсерватория жизнь вне Земли естественные и точные науки НПО им.Лавочкина Центр им.Хруничева История человека. История институтов дело Baring Vostok Протон-М 3D Apple Big data Dragon Facebook Google GPS IBM MERS PayPal PRO SCIENCE видео ProScience Театр SpaceX Tesla Motors Wi-Fi

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2021.